Скажи: нет!
Елена Короткова
Муж-омоновец ее жестоко избивал, а сейчас пытается отсудить сына
Были моменты, когда он меня бил, и я пыталась кричать, чтобы соседи услышали. Он любит ножи. Ему даже дарили разные ножи. И кухонные ножи он всегда сам выбирал, чтобы они были острые, большие, что-то для мяса, что-то для овощей, чтобы все было красиво, как он говорил. Когда я пыталась кричать однажды ночью, когда он меня избивал, он побежал на кухню за большим кухонным ножом. Придавил меня к дивану и начал разжимать мне рот, сказал: «Сейчас я твой язык отрежу, чтобы ты больше не орала».
Мы познакомились в общей компании, и изначально он очень красиво ухаживал. Было настолько хорошо, что я даже не верила, что такое бывает. Он в прямом и переносном смысле носил меня на руках. Например, если мы долго гуляли, я говорила, что устала, он мог меня взять на руки и пронести. Не важно, это была оживленная улица. Мы не ссорились вообще. Даже мелких конфликтов, споров не возникало. Такое было ощущение, что мы на одной волне, заканчивали фразы друг за другом. Познакомил меня со своими друзьями. А вот с моими знакомиться не стал. Его знали только мои родители и двоюродная сестра. Потом он вообще стал мне запрещать общаться с друзьями и даже с родителями. Отобрал у меня телефон. Я сама не поняла, как его так много в моей жизни стало, как он выстроил этот барьер между мною и окружающими. Резкая перемена произошла сразу после свадьбы. Утром мы просыпаемся, и это совсем другой человек. У него другие глаза, другое поведение, другое отношение ко мне. Если раньше он был внимателен к моим проблемам, делам, то с утра после свадьбы он практически перестал со мной разговаривать. Я была беременная, и пока была беременная, он не трогал меня. Не бил, не толкал, не швырял. Да, грубо себя вел, мы начали ругаться, но ничего больше страшного не было. Когда я родила, то приехала я уже в дом к его родителям с ребенком. Он подарил мне букет цветов в роддоме, и когда мы зашли в комнату, я ставила цветы в вазу, он сказал: «Запомни, это был последний букет, который я тебе подарил. Больше ты не заслуживаешь ни цветов, ни каких-то подарков».
Он подарил мне букет цветов в роддоме, и когда мы зашли в комнату, я ставила цветы в вазу, он сказал: «Запомни, это был последний букет, который я тебе подарил. Больше ты не заслуживаешь ни цветов, ни каких-то подарков».
Через день после того, как я приехала, мы с ним сидели на кухне, разговаривали о чем-то, ребенок был в комнате. Я помню, что у нас был оживленный диалог, мы смеялись, шутили, ни ругани, ни скандалов не было, и я помню, что он мне что-то сказал, посмеялся, я ему ответила шуткой на шутку, тоже посмеялась. И потом в ту же секунду я упала. Я сидела на табуретке, на краешке и покачивалась. Он мне дал пощечину в этот момент такую, что я упала вместе с табуреткой на пол. Я просто в таком шоке была, я встала, говорю: «Это что такое было?» Он замахнулся на меня еще раз. Ничего не сказав, замахнулся еще раз. Я спортсменка, я занималась рукопашным боем очень долго профессионально, есть понятие рефлексов, на рефлексах я поставила блок и не ударила, но оттолкнула его. И в этот момент, как он мне сказал потом, он понял, что меня можно бить как мужика. Это он так сказал. Но я занималась в школе до 15 лет, а он – действующий боец ОМОНа. Разница была огромной в силе.
Его родители делали вид, что ничего не происходит. Хотя его собственный младший брат его боится до истерики.
Самый ужас начался, когда мы стали жить отдельно от его родителей. Ребенку тогда было 8 месяцев. Избивал он меня постоянно, спасало то, что на лето уезжала с ребенком к родителям в деревню, или когда его в командировки отправляли. Он меня все время запугивал тем, что перережет всю мою семью, если я им расскажу. Если я хоть кому-то расскажу, проговорюсь, или своей сестре, или подружкам, отберет у меня ребенка. Что выйду я за хлебушком из подъезда, а меня там ждут, контрольная закупка. Мне подбросят наркоту, и я поеду далеко и надолго, и "ребенка ты больше никогда не увидишь". Такое давление постоянно на меня оказывал. Часто запирал меня с ребенком в квартире, и я не могла выйти.
Несколько раз я пыталась подать на него заявление. В отделение полиции, и даже в СК, но там надо мной все только смеялись. Следователи в лицо мне говорили: «Когда убьет – приедем». За четыре года у меня ни разу не приняли заявление.
Мы были женаты 4 года, и я за это время много всего передумала, готовила побег. Он никогда не давал мне денег на руки. Только фиксированную сумму на продукты. Однажды, когда ребенок был у моих родителей, он меня избивал ночью в течение 2.5 часов. У меня были спрятаны 113 рублей, и когда я замоталась шарфом и убежала из квартиры, пока он спал, мне хватило этих денег на автобус до его родителей. До сих пор помню эти 113 рублей. Я рыдала и умоляла свекра отвести меня к маме. Свекровь уговаривала меня, была против, но свекр меня пожалел и отвез домой. Когда я уехала, то через пару дней муж со своими приятелями приехал к дому моих родителей, это частный дом, в 4 утра. Все с битами. Он пытался выломать дверь, угрожал, что всех убьет, подожжет дом, заберет ребенка и уедет, и его не найдут. Орал: «Ничего мне за это не будет. Никто меня не накажет, никто меня не посадит». Он всегда считал, что если он в ОМОНе работает, то он всегда будет безнаказанным. Мне всегда было страшно, и я возвращалась. В тот раз я долго прожила у родителей, но потом он вынудил меня вернуться.
А в 2014 году он снова меня избил. Дело было ночью, я кричала, на шум пришли соседи. Он был очень злой, сказал, что если проснется, а я все еще тут, то он меня убьет. У меня гудела голова невыносимо. У меня была смещена челюсть, потому что с двух сторон она была сломана. Я сидела, смотрела на часы, ждала, когда начнут ходить первые автобусы. Утром я тихо встала, собралась, замотала лицо шарфом по глаза, чтобы ничего не было видно, и уехала домой к родителям. Мама сидела на кухне, когда я зашла. Я сказала ей не вставать и сняла шарф. До сих пор помню ее лицо…
Она вызвала врача, он пришел и спросил: «Могу я написать правду, что тебя избил муж, согласна ли ты с этим, и хочешь ли ты написать на него заявление?» Я сказала: «Да, хочу». Он составил освидетельствование. У меня была адская боль, потому что у меня была сломана челюсть с двух сторон. Очень много ушибов, он бил, в основном, в голову. Брал мою голову, как мячик, и бил обо все косяки, о стены, руками бил. Когда я пыталась кричать, он просто меня брал за волосы, заводил в ванную и поливал холодной водой. Врач оказал мне посильную помощь, какую смог на тот момент, обезболивающее дал и направил в поликлинику. Я уснула после всех уколов, а когда проснулась, у меня началась амнезия. Первое время я не узнавала ни родителей своих, ни сына.
Потом я подавала несколько раз в суд, чтобы лишить его родительских прав, но надо мной снова смеялись. Одна судья говорила: «Бьет он что ли тебя, ну подумаешь. Все так живут».
Я проиграла все суды, но продолжаю бороться. Он со своей матерью тоже подал в суд, чтобы ему дали график общения с ребенком. Но сын не хочет его видеть, рыдать начинает каждый раз, он его очень боится.
Я уехала в Москву, и перевезу сюда сына, чтобы мы были в безопасности. Я хочу заработать денег и дальше бороться, чтобы лишить его родительских прав.